| [ | Tags | | | риба рись | ] |
| [ | Music |
| | Александр Вертинский - Мадам, уже падают листья | ] |
Минулими вихідними на Андріївському узвозі ми бачили видовжену та розпливчасту фіолетову тінь, котра з відчаєм зазирала у віконце «Музею однієї вулиці», де кияни та гості столиці копирсалися у нотах та платівках Александра Вертинского, роздивлялися старі фотокартки, читали його інтимну переписку. Цього дня артисту виповнилося 120 років.
Змалечку мене вчили з повагою ставитися до ювілеїв. Ювілей – це коли життя людини, мов низькопробну магнітну плівку, переводять у респектабельну Цифру з усіма можливими бонусами, як-то аплодисменти, що переростають в овацію, паперові квіти та повітряні кульки.
Так сталося, що державних нагород ми з собою не мали, також як і меморіальних комплексів, мармурових дошок або якоїсь вошивої вулиці, щоб швидесенько обтяпать її перейменування. Через це ми просто запросили фіолетову тінь додому, на звичайну вечерю. Відсвяткувати день народження серед людей.
Як завжди, все спаскудив МВК, італієць-приблуда, піжон, невротик та рідкісний нахаба. Розпочавши зі своєї коронної «Где водочка, королева стола?», МВК переправив на свою тарілку більшість бутербродів із щучою ікрою. Зосередившись на їдлі, пив джин просто із відкоркованої пляшки. Миттю нажлуктившись, хотів, щоб до нього зверталися виключно «piccolo bambino» та вимагав «сбацать про лилового негра».
Одним словом, з Днем народження тебе, любий! Вибач, ми не помітили, коли ти пішов.
***
«Итак, в семь часов подавали ужин. На первое был украинский борщ, или, как его называли, «гетманский» борщ. Подавали его в холодном виде. Был он конечно постный, без мяса. Приготовленный на чистом подсолнечном масле. В нем плавали «балабушки» - маленькие шарики из молотого щучьего мяса, поджаренные на сковородке, потом маленькие пельмени, начиненные рубленными сухими грибами, потом маслины и оливы, потом жаренные опять же в подсолнечном масле небольшие карасики, вывалянные в муке. Еще к борщу подавались жаренные постные пирожки с кислой капустой, или с кашей, или с грибами. На второе была огромная холодная рыба - судак, или карп, или щука. Потом шла кутья. Рисовая кутья с миндальным и маковым сладким молоком в высоких хрустальных кувшинах и взвар или «узвар», из сухих фруктов, и еще компот из яблок, чернослива и апельсинов. Что это был за ужин! Нельзя было оторваться от него!» [Александр Вертинский] *** В вечерних ресторанах, В парижских балаганах, В дешевом электрическом раю. Всю ночь ломаю руки От ярости и муки И людям что-то жалобно пою. Гудят, звенят джаз-банды И злые обезьяны Мне скалят искалеченные рты. А я, кривой и пьяный, Зову их в океаны, И сыплю им в шампанское цветы.
А когда настанет утро, я бреду бульваром сонным Где в испуге даже дети убегают от меня Я усталый старый клоун, я машу мечом картонным, И в лучах моей короны умирает светоч дня.
На башне бьют куранты, Уходят музыканты, И елка догорела до конца. Лакеи тушат свечи, Уже замолкли речи, И я уж не могу поднять лица.
И тогда с потухшей елки тихо-тихо желтый ангел Мне сказал: "Маэстро бедный, Вы устали, Вы больны. Говорят, что Вы в притонах по ночам поете танго Даже в нашем добром небе были все удивлены."
И, закрыв лицо руками, я внимал жестокой речи Утирая фраком слезы, слезы горя и стыда. А высоко в синем небе догорали Божьи свечи И печальный желтый ангел тихо таял без следа.
[Александр Вертинский, "Жёлтый ангел"] |